Житков Борис / Джарылгач (рассказы)

        Борис Житков.
         Джарылгач (рассказы)
 
 
 
 
         "Борис Степанович Житков. Дяденька"
 
 
 
      ---------------------------------------------------------------------
      Книга: Б.Житков. "Джарылгач". Рассказы и повести
      Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980
      OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года
      ---------------------------------------------------------------------
 
 
      Дело было давно - лет тридцать назад.
      Подрос я, и пришло время меня на работу посылать.
      Если в пекарню меня отдать,  так мамка боялась,  что там простуда: жара
 да  сквозняки.  В  кузницу -  четырнадцати лет -  еще молодой говорят.  А  в
 типографию и слышать не хотела:  все наборщики,  говорит,  пьяницы. И каждый
 день одни эти разговоры: куда да куда. Хоть обедать не садись. Как будто я в
 чем виноват!
      Вот  раз  пришел жилец наш  Онисим Андреевич и  говорит,  что  довольно
 канитель эту тянуть. С самой весны, говорит, языком бьете, а толку никакого.
 А я его вот раз-два -  и на место поставлю.  "Хочешь,  - говорит, - пароходы
 строить?"
      Еще бы, кто не хочет! Пароходы-то!
      Мамка опять:  в воду там свалится, утонет, и еще что-то будет. А Онисим
 Андреевич был  немного выпивши и  заругался.  Говорит,  чтоб  завтра утром к
 заводу приходил, у него там знакомый есть.
      Всю  ночь  думал:  вот  пароходы строим;  мачты сейчас ставить,  трубу.
 Главное, думал, трубу - в ней вся сила. Вот чудак был!
      Утром, чуть свет, - к заводу.
      Там ходили в контору,  туда-сюда; теперь-то я все знаю, а тогда страшно
 показалось.  Двор большой,  прямо поле целое,  по нему все рельсы, рельсы, и
 ходят вагончики, а на них краны подъемные. Много их бегает. Подымет цепочкой
 груз и тащит. Я все на них смотрел и о рельсы спотыкался.
      А дальше, у самой реки, чего-то нагорожено, высоко-высоко, все железным
 переплетом,  как будто дом какой решетчатый. Это самый эллинг-то и есть, где
 пароходы строятся.
      И оттуда такая трескотня, как будто все время пальба идет из пулеметов,
 и только слышно: дзяв! дзяв! - бахает чем-то по железу.
      Пошли туда,  а  там леса поставлены,  вот как дом в пять этажей строят.
 Леса эти около судна нагорожены.  А  судно из  ржавых листов,  толщенных,  и
 листы  эти  к  железным ребрам рабочие крепят.  А  по  лесам  на  досках все
 мастеровые,   на  полках,   как  мухи.  Мне  сразу  показалось,  что  все  с
 пистолетами, только пистолеты на толстых веревках. Теперь-то я знаю, что это
 воздушный молоток,  и  не на веревке,  а  это трубка к  нему идет,  и по ней
 сжатый воздух гонят от насоса.  А  в стволе воздухом работает самый молоток:
 мечется взад и  вперед,  и  если к  чему ствол приставить,  так  бьет шибко,
 дробно. А тогда мне показалось, что пистолеты.
      По лесам сходни,  переходы,  напихано с  яруса на ярус,  а мы все выше,
 выше лезем;  кругом так  гудит,  в  уши бьет,  прямо как тебе по  голове кто
 барабанит.  Перелезли на  самое судно,  на  железную палубу.  И  все железо,
 железо кругом.  И такой грохот, что я думал - не может быть, чтобы это целый
 день,  это,  должно,  только  сейчас  так  расшумелись.  Нельзя этого  стука
 выдержать. Потом оказалось, что все время так.
      Подводят меня к железному столику,  вроде тумбочки. Вижу, наверху уголь
 горит,  а между ножками гармоникой мехи, и ручка сбоку. Мне этот, что привел
 меня,  показывает на ручку -  дергай,  значит.  Я хотел спросить,  что потом
 делать, и голоса своего не слышу: кричу - и как немой.
      Такой грохот, аж стонет железо.
      Смотрю,  тут двое мальчиков стоят и  чего-то греют.  Закопченные такие,
 черные.  Толкают меня,  чтоб  я  за  ручку  дергал.  Я  начал дергать,  мехи
 заработали,  уголь горит;  они  там что-то  работают,  а  кругом такой гром,
 похоже, что не строят, а ломают со всей силы, и что вот-вот все завалится, и
 я сам не знаю, на чем стою и куда в случае чего бежать.
      А сам качаю, качаю.
      Вдруг один мальчишка меня щипцами в плечо. Я еще сильнее ручку дергать,
 а он опять щипцами -  это надо было,  чтоб я полегче, а то уголь вон с горна
 улетает,  -  этот столик горном называется. Потом мальчишки вытащили щипцами
 из огня заклепки - аж белые - и потащили куда-то. А я все стараюсь.
      Какой-то дядя проходил - как толкнет меня в затылок: что-то показывает.
 Ничего не понять -  грохот:  звенит,  бахает кругом.  Я  сильней качать.  Он
 сорвал с  меня картуз.  Я  за картузом и пустил ручку.  Он тогда показывает,
 чтоб потихоньку.  Тут мальчишки снова толкают,  тычут чем зря, а я ничего не
 понимаю.  Даже слезы.  Ну,  это я больше от дыма -  очень едкий.  Прямо хоть
 брось. Так я до обеда мучился.
      Вдруг все сразу замолкло, и тихо-тихо стало. Я даже испугался, не будет
 ли  чего  сейчас.   А  мальчишки  мне  кричат:  "Через  тебя  пять  заклепок
 перепалили!"
      Я тут первый раз услыхал,  что у них голос есть. Все пошли вниз, и я за
 народом.
      Мальчишки ко мне,  кричат грубым голосом:  "Ты заклепки не перепаливай,
 дяденьке скажем,  клепальщику,  он тебя научит.  У  нас раз -  и готово".  И
 показывают мне дяденьку. Здоровый, страшный такой мне показался, в бороде.
      В столовой все клепальщики отдельно сидят и через стол орут, как с того
 берега.  От этой работы они все на ухо туги,  и  гам такой стоит,  как будто
 драка идет.  А это просто обедают. И, раньше чем соседу сказать, в плечо его
 - раз!  Смотрю, мой сидит, все лицо в гари, и ржа в бороде от железа. Глядит
 волком.  Вынул бутылку,  хотел пробку выбить,  потом сразу трах горлышком об
 угол, отбил, выпил половину и соседу ткнул: пей!
      А  я поневоле около мальчишек держусь,  один не найду дорогу на работу.